В категории объявлений: 9
Показано объявлений: 1-3 |
Страницы: 1 2 3 » |
Сортировать по: Дате↓ · Названию · Рейтингу · Комментариям · Просмотрам
В то время Иисус сказал ученикам Своим: Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдёте, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви. Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша да будет совершенна. (Иоанн 15)
Рождение ребенка в семье – это всегда радость. Знакомые и родственники, бабушки и дедушки – все эту радость разделяют и в ней участвуют. Безусловно, больше всех радуются родители новорожденного. Наверное, трудно даже стараться передать ту радость и те чувства, которые наполняют сердца папы и мамы в этот момент.
Задам вопрос, который, на первый взгляд, может показаться смешным. На сколько сам новорожденный «участвует в радости» связанной с его рождением (т.е. радуется) ? Мы слышим только первый плач и видим в глазах удивление от встречи с новым миром…
Слова о любви из Евангелия от Иоанна кажутся нам запредельно понятными и ясными (слишком понятными). То что говорит Иисус, как бы исповедуясь перед нами, открывая тайну Своего внутреннего мира, отношений с Отцом, мы можем быстро схематизировать (в головах) : любовь = жертва = заповедь и систематизировать (в делах) : здесь люблю, там жертвую, а там еще блюду заповеди, или все вместе, если получится.
Согласитесь, что за пределами наших схем или представлений (речь идет о любви Бога) зачастую оказывается то, чем Иисус подытоживает, завершает (!) Свою мысль о Божией любви – радость.
Радость совершенная, радость полная. Прилагательные, используемые в тексте, или, может быть, в большей мере наша увлеченность самими собой склоняют нас к тому, чтобы образно представлять эту радость как постепенно наполняемую жидкостью мензурку: 30% радости во мне, 70% радости, 99%, наконец – 100% радости во мне, полнота!
Заключительные слова Христа и контекст Его речи заставляют нас несколько перевернуть наше представление о радости от «эгоистично - вертикального», т.е. наполняемости меня как сосуда, в «межличностно - горизонтальное»: «радость Моя в вас» и ваша – в Боге (т.е. совершенна).
Радость, о которой говорит Христос – это радость обоюдная. И только такая, разделенная с другим, может быть полной и совершенной. Это радость, к которой стремятся и Небесный Отец, восхотевший спасения человека, и Сын Человеческий, несущий бремя креста. Это радость, которая венчает и жертвенную любовь и сыновнее послушание. Это радость Воскресения Христова – разделяемая и Богом и Человеком.
Когда мы с вами рассуждаем о любви и жертвенности на горизонте нашего сознания всегда появляется другой человек – ближний или дальний (нужно же кого-то любить ??). А что с радостью …
Наверное, наша радость во многом схожа с радостью новорожденного. Мы часто кричим (плачем), у нас в глазах – удивление.. и покуда мы с вами учимся любить, жертвовать собой = жить для того, чтобы в жизни наших ближних было больше радости … над нами, как родитель, склоняется Бог, Который хочет разделить с нами Свою радость в вечности.
|
|
|
Мой папа может это…
А мой – круче – он может это плюс еще то…
А мой дядя еще круче – он может кроме всего этого еще и… Помните это из детства ? В какой то мере мы до сих пор по-детски хвастаемся ресурсом, которым обладаем или мы сами, или наши родственники, или знакомые. Максимум ресурса – у Бога. Он может все ! Всемогущий, Вседержитель. В Его руке возможность совершить запредельно невероятное и никому непосильное – собрать кости, облечь плотью, вдохнуть жизнь… Христианство ( в его опыте, повседневности) не похоже на религию или действие, которое бесшабашно пользуется таким ресурсом. Скорее наоборот. Это незаметно: прежде чем Иисус в ответ на веру Марфы произнесет значимое и сакраментальное «Я есмь воскресение и жизнь», Он скажет ученикам «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его». Друг (греч. Φίλος) ! И это отношение к умершему не уйдет незамеченным несмотря на жестокосердие « смотри как Он любил (греч. έφίλει) его». Можно ли быть единомышленником Бога, сходным с Ним, разделяющим Его идеалы, по-человечески говоря, интересы, стремления, усилия до такой степени, чтобы эти отношения были названы за св. Иоанном «дружбой» ? В нашем самом праведном стремлении к взаимности по отношению к Богу, мы должны отлично понимать, что никогда – в силу того, что мы только и просто люди – мы не ответим Ему адекватно нашими ресурсами: материальными, техническими, умениями, навыками, практиками, внешними, внутренними, беганьем, деланьем, действием и т.д. Все равно хило. Отсюда неудовлетворенность. В моем пространстве есть место, где могу почувствовать мою способность быть взаимным (адекватным, равным) Богу – мое сердце, которому присуща всецелость, нераздельность, которое способно всё, цельным куском любить, сострадать, жертвовать…
|
|
|
|
После того что произошло в Соединенных Штатах 11 сентября – имею ввиду террористические акты, гибель сотен людей в небоскребах - мне почему-то запомнилась фраза, которая после этих событий стала появляться в прессе, в аналитических программах и обзорах, посвященных тем событиям, в словах рядовых американцев: «Мир стал другим».
В жизни случилось что-то так важное, что как некий «водораздел», одним крылом вырастающий из того что произошло «вне», другим - укореняющийся в мое сознание, делит время, мир, меня самого на «до» и «после», меняет мое мировосприятие, самого меня и мир вокруг.
Подобные «водоразделы» на «до» и «после» переживает, наверное, всякое общество, (особенно почему-то) перед лицом каких-то трагических событий. В начале Великого поста мне хотелось бы поставить вопрос о том произошло ли в моей жизни - если да, то насколько глубоко (в моем восприятии и переживании) - что-то похожее, что делит мою жизнь на «до» и «после».
…тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диявола. И, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал…
Во вступительной молитве первого воскресения Великого поста мы вместе со всей Церковью просим Бога о благодати сокровенного познания Христа. Сокровенного – того, что скрыто от чисто поверхностного взгляда и «недалекости», что требует усилия и труда распознания, истинного, без обмана, позволяющего прикоснуться к самой Тайне.
Часто Великопостные практики свидетельствуют о образе Бога, носимом в сердце человека верующего. Часто мы отказываем Ему в свободе, как иногда поступают с детьми, оставляя их запертыми на ключ в квартире (здесь – в храме). Часто, наоборот, мы начинаем нервничать и закипать от отсутствия видимого и ощутимого влияния или воздействия Бога на нашу жизнь, особенно в ситуациях, когда нам это кажется необходимым и - должным с Его стороны. Человеческие ненависть и зависть могут сбросить меня в грязь, так что всякий будет попирать меня ногами и относиться ко мне как к изгою…
Болезнь может источить меня так что на мне не будет живого места, я буду чувствовать себя обузой на шее у всех и буду мечтать об одном… Зло может стереть меня в порошок, растоптать, развеять как прах все мои планы, так что вся моя жизнь покажется мне лишенной какого-либо смысла…
Понимание таких перспектив человеческой жизни кроется за словами Евангелия от Матфея. Понимает и соглашается на эту перспективу человеческой жизни Христос, искушаемый диаволом. Соглашается на то, что переживаем, быть может не столь драматично, мы с вами ежедневно.
Только в этом столкновении с жестокой действительностью мы слышим от Христа одно сильное и безусловное, несмотря ни на что, «но».
Не хлебом одним буду жить, но всяким словом, исходящим из уст Божиих.
Не буду искушать Господа Бога моего.
Господу Богу моему буду поклоняться и Ему одному служить. Это водораздел, который делит мир, время, меня самого на «до» и «после». С чем мы начинаем Великий пост, созерцая на страницах евангелия Христа, осознающего хрупкость и слабость человека, труд и опасность жизни, и поэтому свидетельствующего нам о необходимости безмерного упования исключительно на Бога – держателя жизни ?
Наши иллюзии относительно нас самих – какие мы сильные, добрые и т.д. Это то, что поверхностно, то что мешает нам прикоснуться к сокровенному – идет ли речь о нас самих, о наших ближних, о Боге.
|
|
|
|
